Главная Статьи и новости О самом сложном
О самом сложном

Психология туристаО самом сложном (психологическая подготовка путешественника)

Юный турист

А.Е. Берман

 

Ты уже по себе знаешь, как много сложного бывает при общении одного человека с другим (или другими). Иногда задачи кажутся неразреши­мыми, но единственный правильный поиск решений — внимательно вгля­дываться в самого себя. Внимательно и критически. Назвать эту главу пси­хологической подготовкой путешест­венника-спортсмена было бы неверно, потому что не разработана еще такая область знаний. Могу сообщить лишь отдельные сведения, они будут тебе полезны, но придется и самому мно­гое постаратся понять, Тут помогут старшие умные люди и хорошие кни­ги, не обязательно о туризме. Забывать трудно

Страх — сильное чувство, свойст­венное каждому из нас. Это нормаль­ное чувство, хотя мы его скрываем. И правильно делаем, потому что сто­ит поддаться страху, и он тебе житья не даст, да и окружающим будет с тобой тяжело.

Смеются над страхами другого че­ловека только грубые, неумные люди, но и хорошим людям человек, не умеющий подавить в себе внешние проявления страха, становится в тя­гость. Интересно, что страх товарища неприятен нам потому, что заражает нас самих. Паника — заразная пси­хическая болезнь. Интуитивно, не отдавая себе в том отчета, мы боимся этой болезни. Мы часто и не подозреваем, как глубоко гнездится в нас чувство стра­ха. Я расскажу тебе одну историю. Это моя собственная история, и, согласись, о чужом испуге трудно рас­сказать достоверно.

По окончании первого класса я жил на даче и часто купался в ма­ленькой речке. Однажды я плыл по ней через небольшую яму, и моего умения плавать только-только хвата­ло на ширину этой ямы. В тот день я оступился там, где обычно всегда доставал дно, но на сей раз дна не достал. Я погрузился с головой. По­том вынырнул, проплыл в фонтане брызг еще пару метров, чтобы встать там, где уже наверняка должно быть дно. Но дна не оказалось. Сильно ис­пугавшись, я опять вынырнул и про­плыл еще пару метров. Дна не было...

Палатка двухместная прокат

Оказалось, что, нырнув в первый раз, я повернулся под водой и по­плыл не к берегу, а опять на глуби­ну. В моем сознании сложилась мысль: «Если это чертово дно сейчас же не появится, то я вот возьму и утону...» Дно не появилось. Мною ов­ладел страх. Я перестал сопротив­ляться. Меня вытащили...

Потом я научился хорошо пла­вать, но страх остался. Чтобы пре­одолеть его, через несколько лет я занялся спортивным плаванием, уча­ствовал в соревнованиях и к пятнад­цати годам получил второй спортив­ный разряд. В те годы' в теплые ме­сяцы лета мне случалось надолго уплывать в море и возвращаться за­мерзшим, изнемогающим от голода, но гордым приобщенностью к стихии.

Купался я и в прибое, изучал большие волны у берегов. Но даже когда мне случалось совершать ошиб­ки и волна швыряла меня на берег, больно ушибала о дно, я не испыты­вал и тени страха. Казалось, вода никогда в жизни меня больше не ис­пугает.

Прошло еще десять лет. Однажды мы спускались на плоту по серьезной горной реке. Ранним утром, вскоре после отплытия с ночевки, в одном из мощных порогов наш плот пере­вернулся. Я стоял на том углу плота, который взлетел в небо, и, когда плот секунду как бы балансировал на реб­ре и неторопливо заваливался, почти успел перелезть через крайнее брев­но. Когда плот плюхнулся, перевер­нувшись, я даже головы не намочил и мигом вскарабкался на его задран­ное вверх брюхо.

На плоту нас было девять чело­век. Всех, кроме меня, раскидало на значительное расстояние вокруг. Но все вынырнули и плыли к плоту. Пе­ресчитав людей по головам, я снача­ла успокоился, но потом увидел, что один парень отстал.

Я прыгнул в воду и поплыл к не­му. И вместе с ним меня понесло в следующий очень мощный порог. Он испугался, а я и не думал пугаться: ведь с водой, как мне казалось, я был вполне на «ты». Но так только каза­лось...

Сначала я совсем не думал о се­бе, а старался помочь товарищу, Я пытался поддерживать его рукой, но в той воде это было невозможно: нас мигом расшвыряло валами. Ког­да мы оказывались на поверхности, я успокаивал его, кричал ему, чтобы под водой он не сопротивлялся: на­дутый спасательный жилет быстро выбросит его на поверхность. Но все равно нас затаскивало под воду, в мрачную темную глубину и так глу­боко, что начинало давить на уши. Да и что могут прибавить усилия че­ловека, если жилет — пузырь с воз­духом — и тот тонет? Я помнил, что когда в бассейне проплываешь под водой 25 метров за 15 секунд, то вы­ныриваешь, и воздуха еле-еле хвата­ет. Это на 15 секунд. Потому что плы­вешь на скорость — работаешь изо всех сил. Но, если находиться в по-, кое, дыхание можно задержать на це­лую минуту и даже дольше.

Вот и в бурной воде горной реки нужно не сопротивляться, экономить кислород в крови, ждать, пока жи­лет вытолкнет тебя на поверхность.

Как видишь, опыт мой был доста­точным. И я при каждой возможнос­ти кричал моему другу: «Спокойно, спокойно, не сопротивляйся!»

А потом, когда я кричал ему, по­вернувшись спиной к валам, большой бурун обрушился на меня, и я хлеб­нул. С трудом дождался, пока снова выкинет на поверхность.

Потом я не увидел своего друга и решил, что он утонул. Тяжкое чув­ство обиды навалилось на меня, от­влекло от реки. Я снова неудачно ушел под очередной вал и снова еле выб­рался. Я надеялся, что это последний вал порога, однако за ним мчался следующий. Я стал взбираться по его крутому боку, но вдруг еще до бу­руна ушел под воду, не успев набрать воздуха. Я не учел, что перед валом был толстый слой пены, а пена — это вода пополам с воздухом. Она легкая, в ней человек сразу тонет.

Я появился на поверхности при последнем издыхании. Ощущения страха не испытывал, вернее не осо­знавал, а просто подумал, что с меня, пожалуй, хватит: «Надо рубить изо всех сил кролем к берегу!» Это был уже страх.


Палатка трехместная прокат

Я не смог совладать с дыхатель­ными спазмами, судорожно дышал, теряя секунды, а следующий грохо­чущий вал уже налетел на меня. И я не успел перед ним как следует вдох­нуть, как меня утащило в глубину. Вот тогда с удивительной четко­стью воссоздалось состояние, испы­танное в детстве: то был острый па­нический страх, и не просто страх, а тот самый, тогдашний, и мысль по­явилась такая же: «Если эти черто­вы валы сейчас же не кончатся, то я вот возьму и утону». Валы кончились. Иначе я, навер­ное, утонул бы. И, заметь, не столь­ко из-за валов, сколько от страха. Что же произошло с моим това­рищем, которому я бросился помо­гать? Когда нас потащило в новый порог, он очень испугался. Я это яс­но видел и изо всех сил старался его приободрить. Потом он рассказывал мне, что, когда его выбросило на по­верхность после первого вала, он был так удивлен и обрадован, снова уви­дев солнце, что прошел под все­ми остальными валами уже не пу­гаясь.

Вот видишь, как не просто обсто­ит дело с чувством страха. Если бы в детстве я все-таки сам выбрался из речки, то не произошло бы такой пси­хической травмы. Ничто нас так не угнетает, как неудачи. И ничто нас так не окрыляет, как удачи. Да­же самые маленькие, казалось бы, ни­чего еще не значащие удачи, даже в минуту смертельной опасности.

И вот тебе серьезный совет: осте­регайся браться за слишком слож­ное, непосильное дело «на авось», потому что в случае неудачи ты по­том не сможешь сделать и того, что раньше мог.

Один мой знакомый занялся аль­пинизмом. Ему нравилось ходить в горах, но он испытывал сильную бо­язнь высоты. Он решил избавиться от этого чувства, прыгнув с парашютом.

Я отговаривал его, потому что знал, как поначалу страшно пры­гать даже тем, кто относительно спо­коен к высоте. Я советовал ему при­учать себя постепенно.

Но он меня не послушался. Он прошел курс наземной подготовки па­рашютиста, увильнув при этом от тренировочного прыжка с вышки. И вот, затянутый в парашютные ремни, он поднялся в самолет.

В кабине сел подальше от окна и вниз не смотрел. Самолет зашел на сбрасывание, прозвучала команда «Приготовиться!». Пять человек встали друг за другом. И сейчас же распахнулась дверь. Он до сих пор не знает, сам ли вывалился из само­лета в полубессознательном состоя­нии или его тихонько подтолкнули. Запомнил только, как все сжалось внутри и потемнело в глазах. Я не перестаю ему доказывать, что он прыгнул сам, что в таких слу­чаях никогда не толкают. Но теперь он с трудом заставляет себя выйти на балкон в своей квартире на пятом этаже. И в горы ходить перестал.

Чувство страха — нормальный врожденный инстинкт. Каждый чело­век испытывает это чувство, но фо­кусирует его каждый на своем. Мо­жет быть, даже нужно человеку че­го-то определенного бояться, чтобы быть смелым во всех других случаях.

Я знаком с одним боксерам, ко­торому пришлось в своей жизни пе­режить жесткие поражения в боях на ринге. Но до сих пор он бестрепет­но устремляется в неравный бой с за­ведомо более сильным противником и часто побеждает: уж его ли счи­тать трусом?

Но он панически боится ночного леса, Как-то его попросили сходить за водой к речке метров за сто. Он отошел от костра за деревья и даль­ше не пошел. Я видел, как он стоял совсем близко за деревьями, А потом он вышел на свет костра и сказал, что не нашел реки в темноте. Я не мог понять, почему нормальный взрослый человек поступил так смешно. Но я вида не подал, что заметил обман. А однажды у костра он мне расска­зал историю из своего детства.

Он заблудился в лесу. Наступила ночь. Он шел, шел и не мог выбрать­ся. Потом ему послышались сзади шаги. Он остановился. Его преследо­ватели приближались, но, не дойдя до него, остановились тоже. Он крик­нул: «Кто это?» —Молчание.— «Кто за мной идет? Что вам нужно?» — Молчание.

Это был смелый мальчик, он не побежал, а пошел дальше снова ша­гом. И опять услышал за собой шаги.

Тогда он бросился бежать. Он бе­жал, продираясь сквозь кусты, наты­каясь на деревья, падал, поднимался, снова бежал и плакал от страха.

Потом выбежал на поляну и даль­ше бежать не мог. Остановился. Из-за туч выбиралась луна. Она посте­пенно освещала маленькую поляну и мрачную сплошную стену леса. Мальчик снова услышал шаги. По­том увидел, как из леса вышла на поляну корова...

Учись поворачивать назад

Иногда гораздо лучше не преодо­левать чувство страха, а избегать си­туаций, с ним связанных. И оно пос­тепенно, само по себе, пройдет. Или смягчать такие ситуации. Страшно идти одному по ночному лесу? Не му­чай себя, посиди, отдохни на поляне. Или совсем остановись и разведи кос­тер. Даже если опешишь. Ведь, прео­долевая страх, можно наделать глу­постей: заблудиться, свалиться ку­да-нибудь, оступиться и сломать но­гу. Так что лучше успокоиться, а по­том продолжить путь.

Но учти, тут есть один секрет: в состоянии испуга трудно остановить­ся — хочется идти, бежать, двигаться вперед, обязательно вперед!

Часто это сильное желание возни­кает у нескольких человек, у целой группы. В Карпатах, между горами Петросом и Говерлой, расположена длинная седловина-перемычка. По ней проходит удобная дорога. Больше того, по всей перемычке стоят старые пограничные столбы, они ясно пока­зывают путь.

Была зима. Тихий пасмурный день с умеренным морозом. Большая груп­па туристов-лыжников (более трид­цати человек) выходила на перемыч­ку, и голова группы была уже навер­ху, а хвост еще на склоне. В это вре­мя у девушки, шедшей в хвосте, от­стегнулись крепления и соскочили лыжи. Руководитель группы спустил­ся вниз, чтобы помочь ей надеть лыжи.

На седловине дул ветерок, стоять было холодновато. Тогда те, что стоя­ли наверху, потихоньку двинулись вперед, благо путь, отмеченный стол­бами, был хорошо виден.

Тут было допущено несколько се­рьезных ошибок: руководитель оста­вил голову группы; участники без команды двинулись вперед; выходя на перевал, туристы не надели допол­нительную теплую одежду; группа оказалась слишком велика. Это все нарушения.

Но нас сейчас интересует другое. Когда ветер внезапно усилился и налетел заряд пурги, передние, вместо того чтобы остановиться и повернуть назад, продолжали двигаться вперед, и чем сильнее становилась пурга, тем быстрее они бежали.

Группа очень растянулась. Руко­водитель старался догнать голову ко­лонны. Он сознавал, что нужно немед­ленно уходить назад, но нэ решался повернуть часть группы, так как пе­редние продолжали уходить. Они уже были не видны в пурге. Руководи­тель продолжал их догонять, а они от него убегали. Они стремились впе­ред, чтобы поскорее проскочить сед­ловину — спуститься в лес. Хотя впе­ред-то было дальше, чем назад. И они это знали.

Кончилось плохо. Потом, сопостав­ляя рассказы уцелевших, удалось по­нять, как люди теряли друг друга в пурге, как сбились с пути. Можно было восстановить картину проис­шедшего, но нельзя понять, почему передние продолжали свой бег вперед. Это непонятно с точки зрения здра­вого смысла.

Дело в том, что здравого смысла в их действиях не было. Они испу­гались пурги и сделали самое не­удачное — побежали вперед. Это труд­но объяснимо, но так часто случается в жизни.

И ты запомни на всю жизнь: если вдруг стало страшно, нужно заста­вить себя остановиться. Особенно, ес­ли идешь первым. А если ты не пер­вый, то крикни передним: «Стой! По­дождите! Нужно остановиться! И ид­ти назад!» Надо найти в себе силы повернуть назад! Больше того, надо учиться поворачивать назад.

Допустим, свернули вы на тропин­ку, чтобы срезать изгиб дороги, а тро­пинка оказалась заросшей, неудоб­ной. Конечно, можно продраться по ней вперед. Но специально поверни назад.

И поступай так всегда.

Может быть, одно из самых глав­ных умений опытного туриста — уме­ние повернуть назад. Учись этому в спокойной обстановке. Иначе, когда возникает общий страх, тебе с собой будет трудно совладать.

Не спеши в руководители

Однажды со мной произошел не­приятный случай. После него я был близок к мысли бросить походы. Я вел тогда группу новичков по Кавказу. Маршрут был достаточно сложный. Мы спускались с хребта без тропы. Осторожно прошли скалы, не спеша спустились по осыпям, вошли в лес. Склон был крут, густо зарос деревья­ми и подлеском. В лесу скальные вы­ходы — каменные обрывы, сверху скрытые кустарником. Мы осторожно спускались по руслу круто падающе­го ручья. Иногда приходилось выби­раться из русла, обходя высокие сту­пени водопадов.

Надо было подумать о ночлеге на склоне, но хотелось успеть спустить­ся в долину. И долина казалась об­манчиво близкой — частая ошибка в горах и очень опасная.

В горах в темноте идти категори­чески нельзя. Тем более спускаться. С наступлением сумерек и даже рань­ше нужно выбирать ночлег, как бы ни был неудобен склон, как бы ни бы­ло заманчиво успеть пройти намечен­ный путь. Запомни это!

Ужасную ошибку я тогда совер­шил, и дальнейшие события развива­лись драматично.

Я шел впереди группы. На одном из участков, когда я почему-то приос­тановился, двое туристов, девушка л парень, обогнали меня. Я постеснял­ся одернуть их, вернуть на свое мес­то. Они были самые сильные и лов­кие из всех участников. И спускались все быстрее и быстрее. А я шел по-прежнему медленно, ориентируясь на самых слабых.

Когда вырвавшиеся вперед оказа­лись метрах в двадцати, я крикнул им, чтобы остановились. Но сильно шумел ручей, и они, наверное, не ус­лышали.

Я решил, что, уйдя еще дальше вперед, они увидят, что оторвались от группы, остановите i. Но они продол­жали уходить и скрылись за переги­бом склона. Я все еще верил, что они остановятся и подождут. Но он* не остановились.

 

Палатка четырехместная прокат


Минут через пять я предупредил идущего за мной, чтобы шел не спе­ша, а сам бросился догонять бегле­цов. Я прыгал с уступов, бежал под крутизну, тормозя, останавливая па­дение, цепляясь.за кусты и деревья. Я быстро бежал, но пятиминутную разницу нагнать трудно. Я это пони­мал, но продолжал бежать вниз. Я по­нимал, что все дальше и дальше убе­гаю от основной группы. Я кричал, звал тех двоих и старался их догнать.

Уже стемнело, но я не мог себя преодолеть и продолжал преследова­ние. Я догнал их уже почти в доли­не и убедился, что они живы и здо­ровы.

Тогда я побежал к группе. В тем­ноте карабкался по склону. Вверх ид­ти не так опасно, как вниз. Но было страшно при мысли, что сейчас в тем­ноте без меня группа идет вниз, не видя подстерегающих опасностей. И этот новый страх не давал мне вни­мательно подумать и найти путь.

Я спешил вверх изо всех сил, что­бы остановить группу и немедленно организовать ночлег даже на самом крутом склоне.

Я изо всех сил кричал, звал ребят и продолжал карабкаться вверх. И не мог остановиться в этом паническом восхождении.

Потом побежал вниз. Иногда сры­вался с невидимых обрывов и пови­сал на кустах, на деревьях. Я лез вниз по крутым скалам, прыгал в темноте через бурлящий ручей. Потом я подумал, что, может быть, пока я здесь лазаю, они благополуч­но спустились вниз. Мне вдруг неодо­лимо захотелось убедиться в этом. Я не сообразил, что спустившаяся группа должна зажечь костер, кото­рый я увидел бы. Костра не было. Костер могли зажечь и те двое в долине. Но у них хватило ума не сде­лать этого. А я малодушно спасовал и не смог отказать себе в желании спуститься и проверить, не пришла ли группа в долину.

Друг мой, не спеши становиться руководителем!

Быть руководителем приятно, но это так трудно — отвечать за жизнь доверившихся тебе людей. Спустившись в долину, я нашел внизу только тех двоих. А вся группа была где-то там, на высокой темной горе. Что теперь с ними? Я опять полез вверх. Опять искал и не мог их найти.

Так продолжалось всю ночь. А среди участников группы на­шелся мужественный, твердый чело­век, который остановил группу и удержал ее на месте. Они сидели всю ночь на неудобном крутом склоне, накрапывал дождик. Но тот мужест­венный человек никому не позволил двинуться с места. И он всех спас. Я говорил уже о том, что некото­рые из своих страхов не нужно стре­миться обязательно преодолевать. Но животный инстинкт — бежать вперед в состоянии испуга — нужно подав­лять с железной настойчивостью. Да­же кошка, когда за ней гонишься, иногда припадает к земле и ждет, ищет, куда бы отпрыгнуть. Ей, навер­ное, тоже нелегко решиться на оста­новку.

Тренируйся. Даже в городской жизни тренируйся: услышал автомо­бильный гудок — не позволяй себе бестолково шарахаться, оглянись, пойми, что к чему.

 

Контролируй себя

А теперь поговорим о злости, страхе, доброте и уверенности в себе. Эти ощущения, или, вернее, настрое­ния, так тесно связаны друг с дру­гом, что этого зачастую не осознаешь. Например, с остервенением рубишь дерево тупым топором: что это — ра­бочий азарт? Нет, скорее злоба на то, что топор тупой, а дерево твердое. Такое состояние близко к паническо­му страху: «Рубишь, рубишь, а кон­ца работе не видно».

Необходимо контролировать себя. Нуясно уметь взглянуть на себя со стороны, взглянуть весело: «Вот,мол, стоит какой-то смешной человечек, у него в руках тупой топор, а он злится».

Состояние страха многогранно. Иногда оно проявляется простейшим образом: отец Федор из книги Ильфа, и Петрова «Двенадцать стульев» от страха залез на неприступную скалу.

А в практике горных походов бы­вает, что от страха начинают спус­каться по слишком трудной скале.

Гораздо сложнее вплетаются страх и злость в твое настроение, когда чувствуешь, что виноват, но не при­знаешься себе в этом, потому что бо­ишься потерять веру в себя, прийти к мысли, что ты человек трусоватый, несобранный, нечеткий, ненадежный.

Но тут тебя должна спасти старая добрая мысль, которую давно изобре­ло человечество: «Если я в состоянии понять свою вину и свою слабость,— значит я достаточно силен». Дейст­вительно, человек, который в состо­янии трезво оценить свои поступки, может быть за себя спокоен.

Но ты даже не представляешь, как трудно этого достигнуть. Каждый из нас совершает ошибки, и подчас на­столько часто, что становится даже страшно. И появляется желание оши­бок не замечать.

Так создается чувство непогреши­мости, чувство абсолютной уверенно­сти в своей правоте, которое не тер­пит разумных доводов другой сторо­ны. Не в силах убедить логикой, та­кие люди обычно злятся на своих оп­понентов, а злоба — плохой советчик в походной обстановке. Таких людей переделать трудно. Но к ним нужно относиться по-доброму, как к боль­ным. И ни в коем случае не выбирать их в руководители, несмотря на то что они часто бывают активными, способными, энергичными, могут сделать больше других.

Есть и другие люди: они нередко всем мешают, говорят глупости. Над ними смеются, но они не перестают суетиться в безнадежных попытках завоевать уважение. Эти люди тоже страшатся осознать свое поражение, хотя в отличие от первых чувствуют свою неправоту. Они обидчивы, одна­ко быстро отходят. Сознательно ни­кому не делают зла, но, суетясь, мо­гут навредить. К такому человеку прояви большую доброту и ты вылечишь его, а он станет тебе преданным другом.

Если же сам угадаешь в себе че­ловека, который не в силах завоевать уважение окружающих, может быть, нужно сменить круг товарищей. Но уже с новыми веди себя откровеннее, скромнее, спокойно признавай ошиб­ки. И думай не о внешнем впечатле­нии, которое производишь, а о деле, которое делаешь. Это беспроигрыш­ная позиция. Только нужно уметь найти хороших людей, которые ценят не слово, а дело.

Самое сложное заключается в том, что в каждом из нас заложены чер­ты разных типов людей. И каждому из нас легко скатиться в ту или иную крайность. Контролируй себя.

В яростном споре (и кто еще пору­чится, что ты прав), обретая сомни­тельную победу, огорчаешь собесед­ника. Антуан де Сент-Экзюпери, зна­менитый летчик и писатель, считал, что в мире единственная настоящая роскошь — роскошь человеческих от­ношений. В походах это, безусловно, так: никто не может уйти, мы целы­ми сутками вместе и привязаны друг к другу (иногда буквально веревкой). Ничто нам не приносит столько радо­сти, как добрые отношения.

Но бывает трудно, часто не вы­держивают нервы. Кроме того, попа­даются люди эгоистичные, слабые ду­хом. И когда «прижмет», возникает распря. Вот тут-то и подстерегают опасности: горные пропасти, пороги рек, пурга.

А что делать, если кто-нибудь неправ?

Если это важный вопрос, от ко­торого зависит безопасность или инте­ресы многих людей, добейся правиль­ного решения, не выпячивая, однако, своей правоты. Умолчи совсем о том, что прав именно ты, ибо самая страшная неправота в нежелании из­жить ссору. Люди спорят до хрипоты, выясняя, кто прав, вместо того, чтобы каждому про себя решить, что нужно сделать, чтобы обида и злость утихли.

Поэтому, когда кто-то с кем-то повздорил или зреет в людях глухая взаимная неприязнь, соберитесь все вместе и сообща уничтожьте «мик­роб вражды».

Этого можно достигнуть всегда, если не ущемлять ни в ком человечес­кого достоинства.

Настроение и сила

О настроении человека, о всяких идеях, позволяющих ему быть в хо­рошем настроении, написана масса книг. Я никогда бы не взялся объяс­нять тебе эту сложнейшую науку, ес­ли бы мы рассуждали о жизни вооб­ще. Но в походе, этом кратковремен­ном куске жизни, где человек сталки­вается, подчас неожиданно, с различ­ными сложностями, испытывающими его характер, настроение имеет нема­ловажное значение.

Труднее всего преодолеть сознание того, что ты физически слабее других (если, не дай бог, это с тобой случит­ся). Но ведь кто-то всегда оказывает­ся слабее. Каждому человеку полезно побывать в положении самого слабо­го, чтобы потом лучше понимать дру­гих. Пройдя столь суровую школу, смелый и добрый человек не испыта­ет слишком больших потерь, но роб­кий может навсегда потерять веру в себя, озлобиться. Находясь в поло­жении отстающего, нужно твердо верить в свою силу. Ты хотя и отстал, но уже достаточно прошел, ты несешь рюкзак, не ноешь — очень многие не справились бы с этим так, как ты. И ничего, что твои спутники в дан­ный момент оказались сильнее, ведь каждый из нас не самый сильный че­ловек в мире.

Такая мысль неизменно поправля­ет настроение. Нужно думать не о том, что тебе трудно и недоступно, а о том, что тебе доступно лучше дру­гих.

Если же ты оказался в положении сильного в группе, то имеешь заме­чательную возможность получить удовлетворение от доброго и внима­тельного отношения к слабому.

А если после похода в вашей группе кто-то потерял веру в себя,— значит вы все виноваты.


Но даже сильнейшему в группе бывает тяжело. И портится настрое­ние.

Особенно подвержены мы огор­чениям в зимнем путешествии, когда устаем от холода. Да и в любых по­ходах долгий монотонный труд и усталость вызывают тоску. Тогда на­чинаешь считать дни до окончания маршрута или часы до конца днев­ного перехода.

Такой подсчет вреден. Мысль «когда все это кончится» измучает тебя. Ее обязательно нужно прог­нать.

Можно себя «обмануть». Думай о том, как потом с удовольствием бу­дешь рассказывать друзьям о своих теперешних невзгодах. И о замерз­шей реке, по которой идешь на лы­жах, и о рюкзаке, от которого болят плечи, устала спина, и о боли в уста­лых ногах тоже. Ты мысленно расска­зываешь о том, как идешь, и забыл, что действительно идешь. Монотон­ность движений помогает тебе не за­мечать ни времени, ни себя. Стано­вится хорошо...

Конечно, далеко не всегда допу­стимо такое состояние. Например, на замерзшей реке направляющий дол­жен внимательно выбирать путь, чтобы не провалиться в промоину. Но уставшему человеку, идущему сзади, полезно отвлечься.

Описанный прием, наверное, не всем подходит, хотя он хорошо изве­стен многим путешественникам. Но могут тебя отвлечь и всякие другие мысли. Постарайся запомнить их и призвать на помощь в минуту плохо­го настроения.

При опасности обычно быстро воз­вращаешься к действительности: от­дохнувший мозг начинает интенсив­но работать и находит точные реше­ния. Человек, умеющий чередовать отвлечение с напряженной работой мысли, обладает колоссальными воз­можностями и замечательной вынос­ливостью.

Тренируйся, изобретай свои при­емы отвлечения, овладевай искус­ством управлять собой.


Найди себя

Самое радостное и приятное в жизни — испытать успех, достигнуть желаемого, справиться с намеченной задачей.

Ты, наверное, слышал такое вы­ражение: «Найти себя». Это значит найти такое дело, где ты можешь лучше всего проявить свои способно­сти. Например, упорно занимаясь математикой, ты чувствуешь, что она тебе трудна, потому что твой мозг имеет склонность мыслить не абст­рактно, а предметно. Зато легко пред­ставляешь себе работу сложного ме­ханизма из колес, рычагов, кулачков, толкателей, сам любишь придумывать разные механизмы. В этом случае нет смысла становиться посредствен­ным математиком, когда можешь стать хорошим инженером-конструк­тором.

В туризме тоже важно «найти себя».

Существуют три основных вида спортивных путешествий — горный, водный и лыжный. Каждый из них требует от человека определенных качеств, определенного психического склада. Если ты любишь думать не спеша, основательно, многократно проверяя себя, водный туризм тебе не подходит. Когда ведешь плот по мча­щейся в каменном русле реке, не мо­жешь остановиться и подумать; ты должен на ходу успеть придумать один из возможных маневров (пусть не лучший) и немедленно осущест­вить его.

А вот в лыжном или в горном походе у тебя почти всегда есть вре­мя подумать. Здесь главное, чтобы решение было самое оптимальное, а оно всегда бывает одно, и его трудно отыскать.

Если ты слишком боишься высо­ты и тренировкой не можешь достиг­нуть успеха, горный туризм вряд ли тебе подойдет.

А в сложном зимнем лыжном походе нужно обладать специальным качеством: быть психологически устойчивым к длительной жизни на холоде. Даже специально закаливая свое тело, тут не всегда достигнешь успеха. Человек-«морж» может легко переносить пятиминутное купание в ледяной воде, но придет в состояние полного транса на пятый день пути по безлюдной замерзшей тундре. От непрерывной борьбы с холодом у не­которых людей голова расстраивается. Поначалу это происходит со всеми, но с приобретением опыта некоторые хорошо приспосабливаются, и зимний поход приносит им радость. Если же ты почувствуешь, что борьба с холо­дом тебе не под силу, есть ли тогда смысл преодолевать себя, тянуться за товарищами?

 

Раньше для получения спортив­ных разрядов и звания мастера спор­та требовалось обязательно совершать сложные зимние походы. Турист мог больше всего увлекаться сплавом на байдарках, но вынужден был идти в лыжные походы. Очень многие вод­ники воспринимали их как принуди­тельные мероприятия. Они страдали в зимних походах.

И, естественно, они подняли вопрос об отмене таких требований, о введе­нии разных норм по разным видам туризма. Водникам возражали, гово­ря, что мастер спорта по туризму должен все уметь, любить и зиму и лето. На то он и путешественник. Я тоже придерживался такой точки зрения, но победили водники. Спустя много лет я понял, что они были правы. А тогда, честно говоря, рас­суждал с позиции человека, увлека­ющегося лыжными путешествиями. Это очень частая и опасная тенден­ция — без оглядки считать свое дело самым исключительным и навязы­вать свое мнение другим. Старайся избегать подобной уверенности.

Но главное, выбери себе такое де­ло, в котором можешь добиться успеха. И, как знать, может быть, ты задумался впервые о проблеме раци­онального выбора в связи с туристскими походами, а потом сознательно сделаешь выбор, который определит всю твою жизнь.


Ты увлекся походами. Чувствуешь себя сильным и уверенным в горах, на реке, на лыжном маршруте. Ты тратишь свободное время на подго­товку к походам. С друзьями у вас только и разговоров, что о путешест­виях. И ты решил, что это самое ин­тересное дело в жизни.

Походы — очень азартное занятие. Однажды по-настоящему увлекшись ими, люди стремятся к ним всю жизнь и ходят в сложные маршруты до самой старости. Однако професси­оналов-туристов не бывает. Они об­ществу не нужны. Ты можешь поду­мать, что будешь работать в проме­жутках между походами, чтобы за­работать денег, а сами походы будут в жизни основным?

Не получится. И знаешь почему? Потому что большинство твоих дру­зей решат по-другому. Они обязатель­но станут высокими специалистами своего дела: виртуозными мастерами рабочих специальностей, инженера­ми, учеными, музыкантами. И путе­шествия будут совершать, и рекорд­ные переходы, и сплав по бурным рекам. А ты останешься ни с чем. Ты даже не сможешь ходить с ними, потому что будешь чувствовать себя среди них неудачником.

Есть профессиональные инструк­торы туризма. Но они должны быть хорошими педагогами и очень обра­зованными людьми. Иначе им плохо. И еще заметь, любители ставят ре­корды чаще, чем профессиональные инструкторы; так уж получается в туризме.

 

Итак, скорее берись за учебу. Именно в этом перспектива успеха твоих будущих путешествий в тече­ние всей жизни.

По материалам сети интернет

Аренда палаток

 

 

 

.